 |
|
- Я не видел, Жаворонок, чтобы он выходил. - Я тебя не о том спрашиваю, Док. - Да, еще здесь...
Хини снял шляпу и вытер ею лицо. — Черт! Я уж думал, вы просвистите мимо. Паренек покачал головой. — Тебе этот фургон не подходит, — сказал он. — Пойми меня правильно...
Кто-то справа окликнул меня. Возможно, один из тех, кого я решил вытряхнуть. - Что? - спросил я...
Лазерная резка.
Лазерная резка широко используется для работы с металлом толщиной не превышающей 20 мм. Даже очень хрупкие металлы принимают необходимую форму, поддаваясь лазерному лучу. Лазерная резка металла не оставляет отходов, именно поэтому требует минимум времени и затрат.
www.rushar.ru
Травертин.
Травертин - ячеистая, пористая горная порода, которая образовалась в итоге осаждения минералов карбоната кальция из углекислых горных источников. По своим качествам обладает огромными возможности для использования. На протяжении многих сотен лет он являлся основным строительным материалом для крупнейших строений, ставших неповторимыми и уникальными.
www.travertin.ru
Другие книги автора:
«Двадцать четыре часа из жизни женщины»
Когда смолкли пушки, а от Австро-Венгрии остался обломок, не знавший, что ему делать с независимостью, Цвейг как истый диссидент вновь "поднял бокал за успех безнадёжного дела".
Родившийся в лоскутной монархии Габсбургов, он с юных лет чувствовал себя человеком не столько австрийской или немецкой культуры, сколько духовным сыном той Европы, которая ещё не знала заколюченных границ и свирепых таможен, но уже набухала взаимным недоверием, приведшим к взрыву в 1914-м.
Когда смолкли пушки, а от Австро-Венгрии остался обломок, не знавший, что ему делать с независимостью, Цвейг как истый диссидент вновь "поднял бокал за успех безнадёжного дела".
В 1920-х он стал ошеломляюще знаменит. Со свойственной ему трезвостью Цвейг объяснял успех прежде всего заботой о читателе: подобно скульптору, он отсекал лишнее от первоначального текста, превращая его в ёмкую небольшую книгу.
Секрет успеха Цвейга – в душевном здоровье его книг. Он много писал о болезненных явлениях психики, но мало кто из литераторов того тревожного времени сохранял такой заряд просветительского оптимизма, как Цвейг. Для маленького человека, придавленного то экономическим кризисом, то тиранией, то войной, его книги были глотками кислорода.
Последние годы жизни Цвейга омрачились наступлением Гитлера. Не менее горько было наблюдать ослиную беспечность сограждан – даже в Австрии евреи не верили, что с ними может случиться беда. Словно заранее готовясь к смерти, Цвейг торопился написать "Вчерашний мир (Воспоминания европейца)" – реквием по цивилизации, которую так любил.
Когда стало ясно, что Германия поглотит Австрию, Цвейг дрогнул. Старый европеец не выдержал второго за четверть века торжества мракобесия – и покинул родину. А четыре года спустя в далёкой Бразилии добровольно ушёл из жизни, завещав остальным "дождаться рассвета".
Таких европейцев, как Стефан Цвейг, давно уже нет. Их не стало после Второй мировой войны. Духовный климат стран нынешнего Евросоюза подозрительно напоминает советскую модель – не столько "расцвет и сближение равных культур", сколько удручающая нивелировка. Похоже, интеллигенция Европы забыла о своей роли в угоду двум ложным альтернативам – высоколобой элитарности и узколобому прагматизму.
Цвейг, отвергавший обе эти крайности, ныне занесён классификаторами в рубрику "средних писателей". Хорошо, если бы "среднего" писателя удосужилась прочесть хоть половина тех, для кого детективы средней руки стали вершиной литературной мысли.
Источник:http://www.peoples.ru/art/literature/prose/roman/zweig/
Тем временем:
... Блондинка улыбнулась мне улыбкой одновременно
игривой и вызывающей, но дружеской. Я послал ей безразличный взгляд,
которому явно недоставало привлекательности, поскольку начинающему
хирургу-косметологу, который надо мной трудился, не вполне удалось привести
в согласие обе стороны лица,-тем не менее она мне улыбнулась. Брюнетка
слегка подтолкнула свою подругу, которая, глянув на нее, скривилась и
перестала улыбаться. Я отвел глаза.
Мы были теперь в неполных двухстах ярдах от начала посадочной полосы,
и, чтобы отвлечься от мысли, что шасси разлетится, едва лишь коснется
бетона, я откинулся в кресле, прикрыл глаза и стал размышлять об обеих
девушках. Я подумал, что сотрудников я подбираю не без учета некоторых
эстетических аспектов жизни. Мэгги, брюнетка, к двадцати семи годам работала
со мной уже пять лет. Незаурядно умна, методична, старательна, сдержаниа,
невозмутима, она почти никогда не совершала ошибок-в нашей профессии не
бывает таких, кто никогда не ошибается. И, что важней, мы с Мэгги давно
привязались друг к другу, а это чуть ли не самое главное там, где минутная
утрата взаимного доверия и взаимосвязи может привести к непоправимым
последствиям. Насколько мне, впрочем, известно, наше взаимное расположение
не было и чрезмерным, что также могло обернуться трагически.
Белинда, двадцатидвухлетняя блондинка, парижанка, полуфранцуженка-
полуангличанка, выполняющая сейчас свое первое оперативное задание, была мне
почти совсем неведома. Не загадка, просто незнакомое человеческое существо.
Когда Сюрте выделяет кому-либо одного из своих агентов, а именно она
выделила мне Белинду, личное дело этого агента составляется столь
всесторонне, что ни один существенный факт его жизни или прошлого там не
упомянут...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
