 |
|
В обмен на свою жизнь Стела согласился"запеть". Это была самая прекрасная музыка, которую ди Сильва когда-либослышал, песня, к..
Притом она отнюдь небыла мужеподобна. Она была очень хороша собой, красива и до крайностиженственна. Семьями мы не дружили. Возможно, она не нравилась моему отцу,хотя помнить я этого не помню...
Сейчасее опекун пробирался от ворот к дому, раздвигая колючие ветвидеревьев-недомерков. Дейэль поправила выбившиес..
Смотрите также:
Жизнь и творчество Стефана Цвейга
Большая советская энциклопедия. Цвейг
Wieder einmal in Wien und heimkehrend von einem Besuch in den єuпeren
Bezirken, geriet ich unvermutet in einen Regenguп, der mit nasser Peitsche
die Menschen hurtig in Haustore und Unterstєnde jagte, und auch ich selbst
suchte schleunig nach einem schЙtzenden Obdach. GlЙcklicherweise wartet nun
in Wien an jeder Ecke ein Kaffeehaus - so flЙchtete ich in das gerade
gegenЙberliegende, mit schon tropfendem Hut und arg durchnєпten Schultern.
Es erwies sich von innen als Vorstadtcafљ hergebrachter, fast schematischer
Art, ohne die neumodischen Attrappen der Deutschland nachgeahmten
innerstєdtischen Musikdielen, altwienerisch bЙrgerlich und vollgefЙllt mit
kleinen Leuten, die mehr Zeitungen konsumierten als Gebєck. Jetzt um die
Abendstunde war zwar die ohnehin schon stickige Luft mit blauen
Rauchkringeln dick marmoriert, dennoch wirkte dies Kaffeehaus sauber mit
seinen sichtlich neuen Samtsofas und seiner aluminiumhellen Zahlkasse: in
der Eile hatte ich mir gar nicht die MЙhe genommen, seinen Namen auпen
abzulesen, wozu auch? Und nun saп ich warm und blickte ungeduldig durch die
blauЙberflossenen Scheiben, wann es dem lєstigen Regen belieben wЙrde, sich
ein paar Kilometer weiter zu verziehen.
Unbeschєftigt saп ich also da und begann schon jener trєgen Passivitєt
zu verfallen, die narkotisch jedem wirklichen Wiener Kaffeehaus unsichtbar
entstrіmt. Aus diesem leeren GefЙhl blickte ich mir einzeln die Leute an,
denen das kЙnstliche Licht dieses Rauchraums ein ungesundes Grau um die
Augen schattete, schaute dem Frєulein an der Kasse zu, wie sie mechanisch
Zucker und Lіffel fЙr jede Kaffeetasse dem Kellner austeilte, las halbwach
und unbewuпt die hіchst gleichgЙltigen Plakate an den Wєnden, und diese Art
Verdumpfung tat beinahe wohl. Aber plіtzlich ward ich auf merkwЙrdige Weise
aus meiner Halbschlєferei gerissen, eine innere Bewegung begann unbestimmt
unruhig in mir, so wie ein kleiner Zahnschmerz beginnt, von dem man noch
nicht weiп, ob er von links, von rechts, vom untern oder obern Kiefer seinen
Ausgang nimmt; nur ein dumpfes Spannen fЙhlte ich, eine geistige Unruhe.
Denn plіtzlich - ich hєtte es nicht sagen kіnnen, wodurch - wurde mir
bewuпt, hier muпte ich schon einmal vor Jahren gewesen und durch irgendeine
Erinnerung diesen Wєnden, diesen StЙhlen, diesen Tischen, diesem fremden,
rauchigen Raum verbunden sein.
Aber je mehr ich den Willen vortrieb, diese Erinnerung zu fassen, desto
boshafter und glitschiger wich sie zurЙck - wie eine Qualle ungewiп
leuchtend auf dem untersten Grunde des Bewuпtseins und doch nicht zu
greifen, nicht zu packen. Vergeblich klammerte ich den Blick an jeden
Gegenstand der Einrichtung; gewiп, manches kannte ich nicht, wie die Kasse
zum Beispiel mit ihrem klirrenden Zahlungsautomaten und nicht diesen braunen
Wandbelag aus falschem Palisanderholz, alles das muпte erst spєter
aufmontiert worden sein.
Вы читаете «Buchmendel», страница 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
..... Это резко уменьшило ощущение
бесконечности пространства, витания в эмпиреях, создав впечатление чего-то
гораздо более тесного, вовсе не такого вместительного и дружелюбного.
Оттуда, словно в неотвратимом стремительном падении, оно услышало, как тихие
звуки нарастают, обращаясь в голоса, увидело, что размытые тени
фокусируются, превращаясь в лица. Будто в неизвестном иностранном фильме -
ничто не казалось знакомым: ни язык, ни место действия, ни состав
исполнителей. Образы и эмблемы проплывали, то сливаясь на миг, то разделяясь
вновь, как мириады амеб в озерной воде, в деловитой, но бесцельной суете.
Эти сочетания форм и ощущений, соединения морфем и фонем возвращались
теперь, как алгебраические формулы школьных дней, когда-то бессмысленно
заученные наизусть и навсегда отложившиеся в мозгу, хотя к чему их можно
было бы теперь применить, зачем они вообще существуют- давным-давно накрепко
забыто. ОНО явно обладало сознанием, но не обладало ни местоимением - тем,
что позволяет отличить одну личность от другой, ни временем, что позволяет
отличить настоящее от прошлого и будущего.
Еще некоторое время блаженное ощущение превосходства, сознание, что
каким-то образом удалось взобраться на самый верх некоего нагромождения,
сосуществовало с этим чувством безличности. Но вскоре и это ощущение было
жесточайшим образом рассеяно неумолимым демоном реальности. Головоломный
психологический кувырок, и ОНО оказалось вынужденным сделать неминуем вывод,
что вместо величественного парения в стратосфере, на ложе из ямбических
пятистиший, ОНО на самом деле лежит на спине в обыкновенной кровати. Над
головой-настенная лампа: аккуратный прямоугольник, перламутрово-белый
пластмассовый плафон. Свет. Ночь. Небольшая серая комната - светло-серая,
такого цвета бывают крылья у серебристой чайки. Лимб, где никогда ничего не
происходит, терпимое ничто...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
