 |
|
А твой отец так же не способен заботиться о тебе, как я совершить воровство. Прежде чем продолжать эту беседу, он отрезал себе еще один кусок свинины, после чего только с некоторым ..
Он и Керн крались на цыпочках по узкому грязному коридору. Они бежали так тихо, что слышали, как капает вода из крана над сточной трубой...
У «посланца». Эх. Сам то я никогда посланцем не бывал, не передавал благовещений, слова от Слова Его. Говорят, это интересно и даже кайфно, таково мнение знатоков...
Смотрите также:
Жизнь и творчество Стефана Цвейга
Большая советская энциклопедия. Цвейг
Перевод П. С. Бернштейн
Кто заглядывал в Австрии хотя бы в одну сельскую почтовую контору,
может считать, что видел их все, настолько мало они отличаются друг от
друга. Обставленные, вернее, унифицированные одними и теми же предметами
одного и того же инвентаря времен франца иосифа, они повсюду несут отпечаток
одинаково угрюмой казенщины и вплоть до самых захолустных деревушек Тироля,
где уже веет дыханием глетчеров, упорно сохраняют характерный для
староавстрийских канцелярий запах дешевого табака и бумажной пыли, Они и
распланированы везде одинаково: деревянная перегородка со стеклянными
окошками разделяет помещение в строго предписанной пропорции на как бы
посюсторонний и потусторонний мир, на общедоступную и служебную зоны.
Отсутствие стульев для публики и прочих удобств наглядно свидетельствует о
том, что государство мало заботит продолжительности пребывания его граждан в
общедоступной зоне. Единственным предметом меблировки там обычно служит
робко притулившаяся у стены шаткая конторка, обтянутая поверху клеенкой;
клеенка та вся в трещинах и сплошь закапана чернильными слезами, хотя никто
не припомнит, чтобы в чернильнице, укрепленной в крышке стола, когда-либо
находилось что-нибудь, кроме комковатой загустевшей кашицы; а если ядом, в
желобке, случайно найдется ручка, то перо наверняка будет с расщепом и
непригодным для письма, Бережливое казначейство экономит не только на
удобствах, но и на красоте: с тех пор как Республика убрала портреты Франца
Иосифа, единственным украшение присутственных мест можно считать разве что
яркие плакаты, которые с грязных некрашенных стен приглашают посетить давно
закрывшиеся выставки, купить лотерейные билеты, а в некоторых забывчивых
конторах - даже призывают подписаться на военный заем. Вот такими дешевыми
декорациями да еще просьбой не курить, на которую никто не обращает
внимания, и ограничивается щедрость государства в почтовых контрах.
Зато отделение по ту сторону служебного барьера выглядит куда более
респектабельно. Здесь государство с подобающим ему размахом демонстрирует
один за другим символы своего могущества. В дальнем углу стоит железный
несгораемый шкаф, и в нем, судя по решеткам на окнах, иногда действительно
хранятся весьма значительные суммы. На аппаратном столе словно драгоценность
сверкает начищенной латунью телеграфный аппарат, рядом с ним на
никелированно лафете дремлет более скромный телефон. Этим двум приборам
умышленно выделена как бы почетная резиденция, ибо они, подключенные к
медным проводам, связывают отдаленную деревушку с просторами государства.
Вы читаете «Кристина», страница 1 (прочитано 0%)
«Фантастическая ночь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
...
Надо же на что-нибудь решиться. Жалко же.
Гаврилыч
1928 г.
Михаил Зощенко. Крепкая женщина
Нынче все говорят о борьбе с проституцией и жалеют женщин. Вот,
дескать, бедные: уволят их по сокращению, а они очертя голову идут на улицу.
И верно: жалко. Но, конечно, разные бывают женщины. Бывает - такая
крепкая попадается - ей и улица не страшна. Знали мы одну такую. По фамилии
Беленькая. Уволили ее по сокращению, дали ей за две недели вперед, а она
повертела получку в руках и думает:
- Прожру, - думает, - на пирожные. А там видно будет.
Пошла в кондитерскую, скушала сколько могла пирожных и домой вернулась.
- Ну,- думает,- а теперь труба. Либо мне в Фонтанку нырять, либо в
Мойку, либо на улицу идти.
Помазала она брови сажей, губы - сургучом, шляпку с пером надела и
вышла на улицу.
Постояла на углу. Вдруг мужчина какой-то подходит.
- Что ж, - говорит, - мамзель-дамочка, зря стоять простужаться. Пойдем
на время.
А она развернулась - хлесь его в ухо.
- За кого, - говорит, - принимаешь, скотина? Не видишь?
Гражданин отупел, повернулся, галошу потерял и скрылся за углом. А
девица гордо постояла и пошла домой.
Домой пришла.
- Нет, - думает, - это не в моем характере- проституция. Иные, конечно,
уволенные по сокращению, бросаются очертя голову на улицу, а я не такая.
Подумала она, подумала, чего ей делать, и стала мастерить для продажи
дамские шляпки.
Этим она теперь и живет...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
