 |
|
Но, к величайшему удивлению, нагоняя он не получил и врать ему не пришлось. &n..
Какая ночь для страшного прыжка с этого парапета! — Да да, но самое излюбленное место для желающих топиться — это мост Ватерлоо, — возразил Пиджак. — Кстати… стоп, суши весла, ребята!...
Казалось, он толкает меня в живот каким-то мягким предметом. Я ощущал себя так, словно мне вот-вот станет плохо, но затем он отвернул голову в сторону, и я восстановил свое хорошее самочувствие...
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия. Цвейг
Жизнь и творчество Стефана Цвейга
Каждый из нас идет на этот
риск добровольно, без принуждения со стороны другого, каждый в ответе только
перед самим собой и потому не может в чем-либо и когда-либо упрекать
другого. Как мы с первой минуты делим деньги, чтобы каждому быть свободным,
точно так же мы делим ответственность и опасность - каждый за себя.
Вся наша будущая жизнь будет строиться на сознании, что мы не совершили
ничего несправедливого по отношению к государству и друг к другу - мы лишь
сделали то, что в нашем положении было единственно правильным и
естественным. Отважиться на подобный риск против свой совести было бы
безрассудством. Только если каждый из нас по зрелом размышлении,
самостоятельно придет к убеждению, что путь этот единственный и правильный,
только тогда мы вправе и должны вступить на него.
Отложив последний листок, Кристина понимает глаза. Фердинанд уже
вернулся и закурил сигарету.
- Прочти еще раз, - предлагает он и после того, как она прочитала
вторично, спрашивает: - Все ясно и понятно?
- Да.
- Может, чего не хватает?
- Нет, мне кажется, ты обо всем подумал.
- Обо всем? Нет, - он улыбнулся, - кое-что забыл.
- Что?
- Гм, если б я знал. В любом плане всегда чего-то не хватает. В каждом
преступлении какой-нибудь шов да лопнет, только заранее не знаешь какой.
Каждый преступник, каким бы хитроумным он ни был, почти всегда допускает
маленькую ошибочку. Скажем, все документы уничтожит, а паспорт оставит;
предусмотрит все препятствия, а самое очевидное, само собой разумеющееся, не
заметит. Каждый всегда что-нибудь забывает. Вероятно, я тоже забыл подумать
о самом важно.
В ее голосе звучит изумление:
- Так ты думаешь, что... что это не удастся?
- Не знаю. Знаю только, что будет очень трудно. То, другое, было бы
легче. Почти неизбежно тебя ждет неудача, когда восстанешь против своей
судьбы, своего собственного закона - я имею в виду не юридические параграфы,
не конституцию и не полицейских. С этими можно справиться. Но в каждом из
нас заложен свой внутренний закон: один идет в гору, другой - вниз, кому
суждено преуспеть, тот преуспевает, кому упасть, тот падает. Мне до сих пор
ничего не удавалось, тебе тоже. Возможно, даже вероятно, что нам суждено
погибнуть. Признаться честно, я не верю, что когда-нибудь стану вполне
счастливым, может быть, я для этого и не гожусь. Я не мечтаю о далеких днях,
когда, убеленный сединой, в уютной вилле буду дожидаться праведного конца,
нет, я заглядываю вперед лишь на месяц, на год-два, которые мы решили взять
в долг у револьвера.
Она устремляет на него спокойный взгляд.
- Благодарю тебя, Фердинанд, за откровенность. Если бы ты говорил с
увлечением, я бы не поверила тебе. Я тоже не думаю, что нам повезет надолго.
Меня всегда сшибали по пути. Быть может, то, что мы намерены делать,
напрасно и не имеет смысла. Но не сделать этого и жить по-прежнему было бы
еще бессмысленнее. Ничего лучшего я не вижу. Итак, можешь на меня
рассчитывать.
Он смотрит на нее светло, но без радости.
- Бесповоротно?
- Да.
- Значит, десятого, в среду, в шесть часов?
Выдержав его взгляд, она протягивает ему руку.
- Да.
Страницы: (178) : <<
Вы читаете «Кристина», страница 178 (прочитано 100%)
«Buchmendel», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гувернантка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Двадцать четыре часа из жизни женщины», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жгучая тайна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жозеф Фуше», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Закат одного сердца», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
Тем временем:
..... но дальше первого стиха
ничего, к сожалению, не сочинил".
Младший братец его, Дмитрий Ульянов, тоже угодил в
тюрьму, и вот какие советы из Шушенского дает ему старший брат:
"А Митя? Во-первых, соблюдает ли он диету в тюрьме? Поди,
нет. А там, по-моему, это необходимо. А во-вторых, занимается
ли он гимнастикой? Тоже, вероятно, нет. Тоже необходимо. Я по
крайней мере по своему опыту знаю и скажу, что с большим
удовольствием и пользой занимался на сон грядущий гимнастикой.
Разомнешься, бывало, так, что согреешься даже. Могу
порекомендовать ему и довольно удобный гимнастический прием
(хотя и смехотворный) - 50 земных поклонов" (1898).
И, сверх того, ожидание невесты Надежды Константиновны и
будущей тещи Елизаветы Васильевны. Наконец приезжают. Вот как
он сообщает об этом приезде своей матушке:
"Я нашел, что Надежда Конс-на выглядит
неудовлетворительно. Про меня же Елизавета Васильевна сказала:
"Эк Вас разнесло!" - отзыв, как видишь, такой, что лучше и не
надо" (1898).
"Мы с Надей начали купаться".
А когда закончились купальные сезоны - "катаюсь на
коньках с превеликим усердием и пристрастил к этому Надю"
(1898).
Европа после Шушенского, само собой, дерьмо собачье.
"Глупый народ - чехи и немчура" (Мюнхен, 1900). "Мы уже
несколько дней торчим в этой проклятой Женеве. Гнусная дыра, но
ничего не поделаешь" (1908). "Париж - дыра скверная" (1910).
Блистательные сентенции вроде: "Я вовсе не нахожу ничего
смешного в заигрывании с религией, но нахожу много мерзкого"
(1909).
"Мы все ездим с Надей на велосипедах кататься" (1909)...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
