 |
|
.- уже хрипло дребезжал Тютиков, искоса через пенсне поглядывая на Покусаева.- И всех гла- варей. &..
Цветы были со всемицеремониями переданы младшему палубному офицеру Жаннэну, который доставилих по назначению и затем разыскал Клода Дессара. &n..
Как и всегда в этих захолустных местах, мне пришлась все решатьсамому. Меня несколько смущало, должен сознаться, поручить охрану этогодома, каким ..
Смотрите также:
Жизнь и творчество Стефана Цвейга
Большая советская энциклопедия. Цвейг
Портрет ординарного характера*
Перевод с немецкого Л.М.Миримова
ВСТУПЛЕНИЕ
Писать историю королевы Марии Антуанетты - значит поднять материалы
событий более чем столетней давности, событий, в которых диалог обвинения и
защиты горяч и ожесточен. В страстном тоне дискуссии повинно обвинение.
Чтобы поразить королевскую власть, Революция задела королеву, а в королеве -
женщину. Правдивость и политика редко уживаются под одной крышей, и там, где
для демагогических целей надо создать некий образ, от услужливых
приспешников общественного мнения справедливости ожидать не приходится.
Никакими средствами, никакой клеветой не гнушаются враги Марии Антуанетты,
чтобы бросить ее под нож гильотины, любой порок, любые отклонения от
моральных норм, любого вида половые извращения беззастенчиво приписываются
этой louve autrichienne*, они смакуются в газетах, брошюрах, книгах. Даже в
доме Правосудия, в зале суда, прокурор патетически сравнивает "вдову Капет"
с самыми развратными женщинами мировой истории: с Мессалиной, Агриппиной и
Фредегондой. Когда же в 1815 году один из Бурбонов вновь занимает
французский престол, происходит резкий перелом. Чтобы польстить династии,
демонизированный образ подмалевывается красками на елее, нимб святости,
облака фимиама становятся обязательными элементами всех портретов, всех
характеристик королевы. Хвалебный гимн следует за хвалебным гимном,
добродетель Марии Антуанетты берется под яростную защиту, ее дух
самопожертвования, ее доброта, ее безупречный героизм воспеваются в стихах и
прозе. И щедро увлажненная слезами умиления, сотканная руками аристократов
вуаль вымыслов окутывает блаженный лик reine martyre - королевы-мученицы.
ДЕВОЧКУ ВЫДАЮТ ЗАМУЖ
Многие столетия Габсбурги и Бурбоны на бесчисленных полях сражений - в
Германии, в Италии, во Фландрии - дрались за господство в Европе. Наконец
старые соперники устали и начали осознавать, что их ненасытное честолюбие
расчищает дорогу другим династиям. Уже государство еретиков с Британских
островов стремится стать мировой империей, уже превращается в могучее
королевство протестантское княжество Бранденбург, уже готовится безмерно
расширить свои владения полуязыческая Россия. И вот государи-противники со
своими дипломатами приходят к мысли, как всегда весьма запоздалой: а не
лучше ли поддерживать друг с другом мир, вместо того чтобы снова и снова, в
конечном счете ради выгод инаковерующих выскочек, развязывать роковые войны?
Шуазель, министр Людовика XV, и Кауниц, канцлер Марии Терезии, разрабатывают
план союза двух великих держав; для того же, чтобы этот союз стал
длительным, а не дал бы простую передышку между двумя войнами, решают они,
обеим династиям, Габсургам и Бурбонам, следует породниться.
Вы читаете «Мария Антуанетта», страница 1 (прочитано 0%)
«Кристина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фантастическая ночь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Совесть против насилия: Кастеллио против Кальвина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Даже то, как пристально глядел слуга на проходящего священника, прекрасно увязывалось с их недоверчивостью и обостренным чувством долга. Парадную дверь открыл сам Фламбо, рядом с которым стоял высокий седой человек, инспектор Крэвен из Скотланд Ярда. В зале почти не было мебели, но с темных холстов из под темных париков насмешливо глядели бледные и коварные Гленгайлы. Проследовав в комнаты, отец Браун увидел, что официальные лица сидят за дубовым столом. Тот конец, где они трудились, был всплошную покрыт бумагами, сигарами и бутылками виски; дальше, во всю длину, на равном расстоянии, красовались исключительно странные предметы: кучка осколков, кучка какой то темной пыли, деревянная палка и что то еще. — У вас тут прямо геологический музей, — сказал отец Бpayн, усаживаясь на свое место. — Не столько геологический, сколько психологический, — отвечал Фламбо. — Ради Бога, — воскликнул сыщик, — не надо этих длинных слов! — Вы не жалуете психологию? — удивился Фламбо. — Напрасно. Она нам понадобится. — Не совсем понимаю, — сказал инспектор. — О лорде Гленгайле, — объяснил француз, — мы знаем только одно: он был маньяк. Мимо окна, черным силуэтом на лиловых тучах, прошел человек с лопатой и в цилиндре. Отец Браун рассеянно поглядел на него и сказал: — Конечно, он был со странностями, иначе он не похоронил бы себя заживо и не велел бы похоронить так быстро после смерти. Однако почему вам кажется, что он сумасшедший? — Послушайте, что нашел в этом доме мистер Крэвен, — ответил Фламбо. — Надо бы мне свечу, — сказал Крэвен. — Темнеет, трудно читать. — А свечек вы не нашли? — улыбнулся отец Браун. Фламбо серьезно посмотрел на своего друга. — Как ни странно, — сказал он, — здесь двадцать пять свечей и ни одного подсвечника. Темнело быстро, и быстро поднимался ветер. Священник встал и направился вдоль стола туда, где лежали свечи. Проходя, он наклонился к бурой пыли — и сильно чихнул. — Да это нюхательный табак! — воскликнул он. Потом он взял свечу, бережно зажег ее, вернулся и вставил в бутылку из под виски. Пламя затрепетало на сквозняке, как флажок. На много миль кругом шумели черные сосны, словно море било о скалу замка...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
