 |
|
Она поежилась. — Я ненавижу змей, — сказала она. — Вы ведь знаете, я ненавижу змей. — Я только пошутил, — быстро подхватил он...
-- Тимоша! -- крикнул Левинсон осоловелому парнишке на крыльце. -- Иди овес покарауль: Морозка уезжает...
— Можно на него посмотреть? — Конечно, — отозвалась хозяйка и взяла Амину на руки. — Поди сюда. Амина, господин только посмотрит, а потом ты опять ляжешь. Куш, Амина, нельзя ворчать!..
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия. Цвейг
Перевод В.Ефановой.
На большом океанском пароходе, отплывавшем в полночь из
Нью-Йорка в Буэнос-Айрес, царила, как всегда в последние минуты
отправления, деловитая суета,
Через толпу во всех направлениях проталкивались
провожающие; рассыльные телеграфа в лихо сдвинутых набок
каскетках выкрикивали фамилии пассажиров; проносили багаж и
цветы; по лестницам бегали любопытные дети, а на верхней
палубе, не умолкая, играл духовой оркестр...
Я стоял со своим приятелем на палубе вдали от этой
сутолоки. Вдруг совсем близко от нас два или три раза ярко
вспыхнул магний: должно быть, среди пассажиров была какая-то
знаменитость и для взятого в последний миг интервью понадобился
портрет. Мой друг, взглянув в ту сторону, усмехнулся:
-- С вами на пароходе едет чудо природы -- Чентович.
Увидев по моему лицу, что это имя ничего мне не говорит,
он пояснил:
-- Мирко Чентович-- чемпион мира по шахматам. Он
только что разгромил всех шахматистов Америки и сейчас едет
пожинать лавры в Аргентину.
Тут я вспомнил не только имя молодого чемпиона мира, но и
кое-какие подробности его молниеносной карьеры. Мой друг,
следивший за мировой прессой болея внимательно, чем я, пополнил
мои сведения, рассказах по этому поводу несколько анекдотов.
Около года тому назад Чентовичу удалось сразу стать в ряды
таких шахматных светил, как Алехин, Капабланка, Тартаковер,
Ласкер, Боголюбов. С момента появления в Нью-Йорке на
турнире 1922 года семилетнего вундеркинда Решевского
великолепная плеяда шахматистов не знала ни одного новичка,
который вторгся бы в их среду с таким шумом и вызвал бы к себе
столь острый интерес. Умственные способности Чентович а отнюдь
не предвещали ему столь блистательную карьеру. Вскоре
обнаружилась тайна: чемпион мира ни на одном языке не мог
написать без ошибок даже нескольких слов, и, как саркастически
заметил один из его желчных соперников, "невежество его было
всеобъемлющим".
Крошечное суденышко, принадлежавшее его отцу-- нищему
югославскому лодочнику,-- было потоплено однажды ночью
дунайским грузовым пароходом. Сердобольный пастор из их глухой
деревушки взял на попечение осиротевшего мальчишку, которому
было в то время двенадцать лет. Добрый человек выбивался из
сил, стараясь вдолбить в мозги туповатого, косноязычного, с
низким лбом мальчишки не дававшуюся ему школьную премудрость.
Но все старания пастора оказались тщетными. В сотый раз
бессмысленно всматривался Мирко в буквы, но не мог их
запомнить. Его неповоротливый мозг не схватывал простейших
вещей.
Вы читаете «Шахматная новелла», страница 1 (прочитано 0%)
«Buchmendel», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гувернантка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Двадцать четыре часа из жизни женщины», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жгучая тайна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жозеф Фуше», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Закат одного сердца», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
«Кристина», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Летняя новелла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мария Антуанетта», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Мария Стюарт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нетерпение сердца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письмо незнакомки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Принуждение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Смятение чувств, из записок старого человека», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайна Байрона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Улица в лунном свете», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фантастическая ночь», закладка на странице 10 (прочитано 24%)
«Фридрих Ницше», закладка на странице 10 (прочитано 18%)
Тем временем:
... То, что прежде было упорным сопротивлением человека, становится всем человеком, который отождествляет себя с сопротивлением и сводится к нему. Та часть его существа, к которой он требовал уважения, теперь ему дороже всего, дороже даже самой жизни, она становится для бунтаря высшим благом. Живший дотоле каждодневными компромиссами, раб в один миг ("потому что как же иначе...") впадает в непримиримость - "все или ничего". Сознание возникает вместе с бунтом.
В этом сознании сочетаются еще довольно туманное "все" и "ничего", предполагающие, что ради "всего" можно пожертвовать и человеком. Бунтарь хочет быть или "всем", целиком и полностью отождествляя себя с тем благом, которое он неожиданно осознал, и требуя, чтобы в его лице люди признавали и приветствовали это благо, или "ничем", то есть оказаться побежденным превосходящей силой. Идя до конца, восставший готов к последнему бесправию, каковым является смерть, если он будет лишен того единственного священного дара, каким, например, может стать для него свобода. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях*.
По мнению многих признанных авторов, ценность "чаще всего представляет собой переход от факта к праву, от желаемого к желательному (обычно через посредство желаемого всеми)"1. Как я уже показал, в бунте очевиден переход к праву. И равным образом переход от формулы "нужно было бы, чтобы это существовало" к формуле "я хочу, чтобы было так". Но, быть может еще важнее, что речь идет о переходе от индивида к благу ставшему отныне всеобщим. Вопреки ходячему мнению о бунте появление лозунга "Все или ничего" доказывает, что бунт, даже зародившийся в недрах сугубо индивидуального, ставит под сомнение само понятие индивида. Если индивид готов умереть и в определенных обстоятельствах принимает смерть в свое бунтарском порыве, он тем самым показывает, что жертвует собой во имя блага, которое, по его мнению, значит больше его собственной судьбы. Если бунтовщик готов погибнуть, только бы не лишиться защищаемого им права, то это означает, что он ценит это право выше, чем самого себя. Следовательно, он действует во имя пусть еще неясной ценности, которая, он чувствует, объединяет его со всеми остальными людьми...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
