 |
|
Однако сегодня все виделось по иному; сегодня старик в зимнем пальто, часто моргающий, с землистым лицом, обхвативший потными руками две килограмм..
Ни в какой я уже не в авиации. Я и забыл, что стал штатским. Станция называлась "Брайтон-Бич". Через три остановки налево по той же лин..
Из упомянутого документа вы узнаете, что я сын рейнского фабриканта. На восемнадцатом году я выдержал экзамен зрелости, затем сл..
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия. Цвейг
Жизнь и творчество Стефана Цвейга
Аннотация
В книге Стефана Цвейга «Совесть против насилия» раскрывается идейная сторона Реформации, показано противостояние гуманистов XVI века против представителей авангарда Эпохи Реформации. Писатель представляет психологический портрет Жана Кальвина в весьма деспотическом виде.
Потомки не смогут постичь, почему нам снова пришлось жить в такой густой тьме, после того как однажды уже настал свет.
Об искусстве сомневаться,
1562 г.
КАСТЕЛЛИО.
ВВЕДЕНИЕ
Celui qui tombe obstine en son courage, qui, pour quelque danger de la mort voisine, ne relache aucun point de son assurance, qui regarde encore, en rendant l'ame, son ennemi d'une vue ferme et dedaigneuse, il est battu, non pas de nous, mais de la fortune; il est tue, non pas vaincu: les plus vaillants sont parfois les plus infortunes. Aussi y a t il des pertes triomphantes a l'envi des victoires…
Montaigne
"Муха против слона». Поначалу она удивляет, эта собственноручная надпись Себастьяна Кастеллио на базельском экземпляре его полемического сочинения против Кальвина, и проще всего было бы предположить здесь одно из обычных для гуманистов преувеличений. Но в словах Кастеллио не было ни гиперболы, ни иронии. Таким резким сравнением этот мужественный человек хотел лишь ясно показать своему другу Амербаху, сколь отчетливо и сколь трагически он осознавал, какого мощного противника вызвал на бой, открыто обвинив Кальвина в том, что тот из за фанатичной нетерпимости убил в процессе Реформации человека и тем самым свободу совести. С первых мгновений этого опасного спора, подняв перо, подобно копью, Кастеллио хорошо понимает и бессилие любой чисто духовной борьбы против превосходящей силы, закованной в латы и броню диктатуры, и безнадежность своей смелой затеи. Да и как может безоружный одиночка пойти войной против Кальвина и победить того, на чьей стороне тысячи, десятки тысяч приверженцев, да к тому же еще военный аппарат государственной власти! Благодаря превосходной организации Кальвину удалось превратить целый народ, все государство, тысячи свободных прежде граждан в жесткий послушный механизм, искоренить всякую самостоятельность, уничтожить свободу мысли ради своего собственного учения. Вся власть в городе и государстве принадлежит ему, все подчинены ему – ведомства и органы, магистрат и консистория, университет и суд, финансы и мораль, священники, школы, палачи, тюрьмы, написанное, сказанное и даже произнесенное шепотом слово. Его учение стало законом, а того, кто осмеливается сказать хоть слово против, сразу же вразумляют тюрьма, изгнание или костер – эти аргументы всякой духовной тирании; все споры блестяще разрешаются благодаря тому, что в Женеве признается только одна истина и Кальвин – пророк ее.
Вы читаете «Совесть против насилия: Кастеллио против Кальвина», страница 1 (прочитано 0%)
«Кристина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фантастическая ночь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Никогда еще я не
видел таких измученных глаз, да притом было на ней старомодное нарядное
платье, летнее, в крупных цветах. (Я знал, что трое их детей в колледже и
что у них есть яхта с платным матросом при ней и еще много всяких
расходов.) Гил был в постели, миссис Бакнем провела меня в спальню. Гроза
вот-вот должна была разразиться, и все вокруг тонуло в мягком полумраке,
так напоминавшем рассвет, что казалось - всем нам надлежит спать и видеть
сны, а не являться друг к другу со скверными новостями.
Гил заговорил весело, любезно, снисходительно, сказал, что очень рад
меня видеть; он, когда последний раз был на Бермудах, накупил моим детям
подарков, а послать их мне забыл. "Будь добра, милая, принеси эти пакеты,
- обратился он к жене. - Ты помнишь, куда мы их положили?" И вскоре она
вернулась в комнату, нагруженная большими и с виду соблазнительными
свертками, и свалила их мне на колени.
О своих детях я почти всегда думаю с нежностью и обожаю делать им
подарки. Я был очарован. Разумеется, это была уловка, скорее всего
придуманная ею, одна из многих, какие она измышляла за минувший год, чтобы
спасти от развала жизнь их семьи. (Я заметил, что завернуты вещи: не в
магазине, а когда возвратился домой и обнаружил в одном из пакетов старые
шерстяные пуловеры, которые дочки Гила не взяли с собой в колледж, и
лыжную шапку, потертую с одного края, это только усилило мое сочувствие к
Бакнемам в их несчастье.) Не мог я выгнать его с работы, держа в руках
кучу подарков для моих ребят и весь исходя сочувствием. Мы поговорили о
чемпионате и о каких-то служебных мелочах, а когда поднялся ветер с
дождем, я помог миссис Бакнем закрыть окна во всей квартире, потом
откланялся и ранним поездом уехал домой под раскаты грома. Через пять дней
после этого Гил Бакнем окончательно бросил пить, вернулся в контору и,
снова сделавшись правой рукой хозяина, первым делом принялся сживать меня
со света...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
