 |
|
.. Хотел тебя разбудить, а забыл, что тебя- нету. Парасковьюшка... язви тя в душу!.. -- Дед Нечай опять заплакал. Громко. Меня мороз по коже продрал -- завыл как-то, как-то застонал протяжно: -- Э-э-э...
Справа от сэра Джона его брат, настоятель Стауэрского собора, высокий, смуглый священник аскетического вида; далее - спра..
- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось... - Верно, Кирюха...
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия. Цвейг
Жизнь и творчество Стефана Цвейга
Змеями, которые шипят на него, собаками, которые на него рычат, бестиями, негодяями, слугами сатаны – так этот человек, подчеркнуто сдержанный в личной жизни, называет видных гуманистов и теологов своего времени; любое возражение, даже совершенно академическое по форме, сразу же воспринимается Кальвином как оскорбление «чести господа» в лице «его слуги», а когда один из проповедников церкви св. Петра отважился выразиться ad personam как о человеке властолюбивом – сразу же было заявлено, что «церковь Христова находится под угрозой». Побеседовать с кем нибудь с глазу на глаз – означает для Кальвина только, что собеседник должен признать и принять его мнение: ни разу в жизни этот обычно трезво мыслящий разум не усомнился в своем исключительном праве толковать слово божье и быть единственным, кто познал истину. По именно благодаря этой стойкой вере в самого себя, благодаря этой пророческой одержимости самим собой, этой безграничной мономании, Кальвин оказался правым в реальной жизни; секрет его политического успеха объясняется исключительно этой его упорной непоколебимостью, этой железной, нечеловеческой твердостью. Человечество, постоянно подвергающееся внушению, никогда не подчиняется терпимым и справедливым, а всегда только великим одержимым, у которых хватало смелости провозглашать свою истину как единственно возможную, а свою волю – как основную формулу мирового закона. На Кальвина не производит ни малейшего впечатления, что большинство нового городского совета настроено против него и в самой вежливой форме дает ему понять, что ради сохранения мира ему следовало бы отказаться от своей дикой угрозы и отлучения и присоединиться к более мягкой позиции бернского синода; но такие упрямцы, как Кальвин, не приемлют легкого мира, если для этого необходимо уступить хотя бы в одном пункте. Для его авторитарной натуры совершенно невозможен никакой компромисс, и, когда магистрат возражает ему, Кальвин, требующий ото всех безусловного подчинения любой власти, ни минуты не сомневаясь, сам становится революционером по отношению к власти, стоящей над ним. Он открыто поносит с кафедры «Малый совет» и заявляет, «что предпочел бы умереть, чем отдать священное тело господа на поругание». Другой священник в церкви называет городской совет «собранием пьяниц»; окружение Кальвина, твердое и незыблемое, как каменная глыба, дает отпор власти. Магистрат не может терпеть такого провокационного неповиновения проповедников своему авторитету. Вскоре он издает недвусмысленный указ: в будущем не злоупотреблять кафедрой для политических целей, а использовать ее исключительно для проповеди слова божьего. Но поскольку Кальвин и его сторонники хладнокровно игнорируют это официальное приказание, не остается ничего иного, как запретить проповедникам подниматься на кафедру; самого агрессивного среди них, Курто, даже арестовывают за открытое подстрекательство к мятежу. Так была объявлена открытая война между церковной и государственной властью, и Кальвин решительно принимает ее.
Страницы: (121) : <<
Вы читаете «Совесть против насилия: Кастеллио против Кальвина», страница 17 (прочитано 13%)
«Buchmendel», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гувернантка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Двадцать четыре часа из жизни женщины», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жгучая тайна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жозеф Фуше», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Закат одного сердца», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
«Кристина», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Летняя новелла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мария Антуанетта», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Мария Стюарт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нетерпение сердца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письмо незнакомки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Принуждение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Смятение чувств, из записок старого человека», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайна Байрона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Улица в лунном свете», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фантастическая ночь», закладка на странице 10 (прочитано 24%)
«Фридрих Ницше», закладка на странице 10 (прочитано 18%)
«Шахматная новелла», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Эрик Мореплаватель», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Америго. Повесть об одной исторической ошибке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Их озорство как бы сплачивало поселок.
Последние покупатели шли домой, неся пару рукавиц для истопника, брошку
для бабушки или набитого опилками медвежонка для маленькой Абигайл. Как и
старый пес Трей, все спешили домой, и у всех был дом, куда можно было
спешить. Такого городка, как наш, небось на всей земле не сыщешь, думал
мистер Джоуит. Он никогда не испытывал особого желания попутешествовать,
хотя и имел раз в году бесплатный билет. Он знал, что в Сент-Ботолфсе, как
в любом другом месте, есть свои сплетницы и свои склочницы, свои воры и
свои сутенеры, но, как и все прочие жители городка, старался скрыть все
это под лоском внешних приличий, и это было вовсе не лицемерие, а просто
манера поведения. В этот час почти весь Сент-Ботолфс украшал елки.
Конечно, никому из жителей никогда не приходило в голову задуматься, каков
друидический смысл обычая в день зимнего солнцестояния приносить из лесу в
дом зеленое деревце; но в то время, о котором я пишу, они относились к
своим рождественским елкам с гораздо большим (хотя и бессознательным)
уважением, чем теперь. А когда елки с запутавшимися кое-где нитями мишуры
становились не нужны, их не выбрасывали в мусорные ящики и не сжигали во
рву у железнодорожных путей. Мужчины и мальчики торжественно устраивали из
них костер на заднем дворе, восхищаясь языками пламени и смолистым запахом
дыма. Тогда не говорили, как сейчас, что у Тримейнов елка облезлая, что у
елки Уопшотов посередине проплешина, что елка у Хестингсов - какой-то
обрубок, а у Гилфойлов, наверно, денежные затруднения, так как они за свою
елку заплатили всего пятьдесят центов. Фейерверки, соперничество и
пренебрежение сложными символами - все это появилось, но появилось позже.
Освещение в те времена, о которых я пишу, было скудное и примитивное, а
елочные игрушки переходили из поколения в поколение, как столовое серебро,
и к ним прикасались с уважением, словно к праху предков. Эти украшения
были, конечно, уже потрепанные и ломаные - бесхвостые птицы, колокольчики
без язычков и ангелы, иногда с оторванными крыльями...
ресурс Цвейг Стефан (Zweig Stefan)
